Спасение угасающих. Почему России важно сохранить все 155 языков

Россия объединяет 155 уникальных языков, не считая государственного. За каждым из них – свой взгляд на мир, выраженный в необычных звуках, понятиях и ярких образах. К сожалению, сегодня языковое многообразие нашей страны находится под угрозой исчезновения. И если ничего не предпринимать, десятки языков продолжат существовать ещё только около 50 лет.

В материале, подготовленном совместно с порталом «Грамота.ру», российский лингвист, академик РАН и автор книги «Почему языки такие разные» Владимир Плунгян объясняет, почему спасение языков начинается не с учебников, и рассказывает, что могут сделать родители и педагоги уже сейчас.

Наука, которой нет в расписании

Спросите старшеклассника, что такое теоретическая лингвистика, – и он, скорее всего, не ответит.

«Лингвистики в школе просто нет в принципе», – констатирует Владимир Плунгян. Физика, биология, география отражены в школьных предметах – «пусть в редуцированном, искажённом виде, но они есть». А науки о языке – нет. При этом нередко дети и родители отмечают, что наиболее сложный предмет в школе – это не математика или физика, а именно язык.

Владимир Плунгян считает, что причина трудностей кроется в том, что русский, родной или иностранный языки, в школе изучают не как науку – теоретически, комплексно и глубоко, – а лишь практически. Школьные термины – падеж, залог – дети заучивают, не понимая, и «они даже мешают»: язык можно выучить без теории, просто повторяя вслух.

«Это как если бы вместо ботаники изучали садоводство: как посадить цветок, как его поливать – важная вещь, но это не ботаника. Или если бы на уроках биологии изучали, как кормить хомячков», – говорит Плунгян.

В таком практическом подходе Плунгян видит одну из основных проблем изучения языков в принципе.

«Язык – не только средство общения, но и способ хранения информации о нас самих», – подчёркивает учёный.

Ребёнок, который не узнал в школе, что язык можно изучать, теряет возможность увидеть за словами историю, географию и культуру своего народа.

Родной язык в школе: доказанный эффект и отсутствие учебников

Если русскому языку (в большей степени) и иностранным в наших школах «повезло», то с родными языками, а особенно редкими, дело обстоит неважно.

«Считается, что ребёнок гораздо успешнее учится, если обучение в начальной школе идёт на родном языке. Это доказанный факт», – говорит Плунгян. Но тут же добавляет: «Далеко не для всех языков есть возможность обеспечить обучение: надо готовить учителей, создавать учебники. Это невозможно в большинстве случаев по многим причинам: чисто лингвистическим, экономическим и социальным». Проблема не в нежелании, а в ресурсах.

Из 155 языков России относительно благополучны лишь татарский, чеченский, якутский и тувинский – у них есть и носители (причём счёт их идёт на сотни и десятки тысяч), и инфраструктура. У большинства же малых языков нет ни учителей, ни учебников, ни методик.

«Практически все находятся под угрозой исчезновения», – напоминает лингвист.

Владимир Плунгян уверен, что языки, которые не передаются детям, исчезнут уже в течение одного-двух поколений. Ительменский, энецкий, нганасанский языки сегодня использует считаное количество людей. Они практически уже перешли критическую черту. Но под угрозой исчезновения находятся почти все языки народов России, кроме четвёрки, указанной выше, и русского как государственного языка.

Бабушка как главный учитель: методика языковых гнёзд

Есть ли шанс сохранить языковое многообразие? Плунгян считает, что «говорить про единство народов России – это правильно, но надо делать что-то конкретное». Например, в детском саду или в начальных классах школы часть текстов преподносить детям на родном языке.

Ключевая рекомендация учёного – языковые гнёзда.

«Те же бабушки, дети которых не передают своим детям язык, могли бы его передавать внукам – эта система называется „языковые гнёзда“. Такая методика была опробована в некоторых странах Европы. И бабушкам даже можно платить зарплату за то, что они приходят в детские сады, классы начальной школы и разговаривают с маленькими детьми, рассказывают сказки. Это на самом деле даёт очень большой эффект». По мнению учёного, логика проста: «Язык, на котором человек хотя бы говорил в детстве, становится базой. Есть шанс, что человек его не забудет. Потому что знание языка в качестве родного никакое научное изучение не заменит: носитель всегда будет знать в несколько раз больше любого лингвиста».

Для родителей это практический вывод: не ждите, что школа научит ребёнка родному языку, – начните с семьи. Для педагогов – это сигнал: дошкольное образование и младшие классы важнее, чем кажется, а старшее поколение – ресурс, который нельзя терять.

Зачем государству языковое многообразие

«Лингвистика – наука о языковом разнообразии человечества. Когда это разнообразие исчезает, мы теряем предмет науки», – говорит Плунгян. В наших языках описаны тончайшие явления погоды, животные, растения, которые окружают народ, – утрата языка лишает нас возможности об этом говорить, считает академик.

Например, самодийские языки знамениты очень большим числом наклонений глагола: в них есть даже особое «слышательное» наклонение. Его используют, когда говорящий только слышал, но не видел, как нечто произошло. В дагестанских языках глагол может свободно образовывать тысячи форм, а число падежей существительного – мировой рекорд. Примерно 70–80 согласных содержат абхазо-адыгские языки, а к глагольному корню в них может присоединяться очень длинная цепочка суффиксов и префиксов. Надо ли говорить, что это уникальное наследие многих поколений и культур, которое сегодня находится под угрозой полного исчезновения? И допустить этого нельзя.

Сохранение языкового многообразия – это не только научная задача, в этом есть и государственный интерес.

По мнению Владимира Плунгяна, многоязычие – это не помеха единству, а ресурс. «Родиться носителем малого языка – это подарок судьбы. Это делает вас чрезвычайно ценным элементом многонационального узора», – подчёркивает учёный. С его точки зрения, идеальная модель – двуязычие, а не отказ от родного или русского языка. «Идеально, если б существовало двуязычие: ты помнишь язык энецкий и свободно говоришь по-русски, а в других странах – по-английски», – подчёркивает учёный.

То есть родной язык сохраняется как первая опора, русский – как язык государства и широкого общения, английский – как язык для международного общения. Государству выгоден гражданин, владеющий всеми тремя языками, – это и социальная стабильность, и открытость миру.

Что могут сделать родители и педагоги уже сейчас

Плунгян не обещает быстрых побед, ведь «противостоять очень мощному потоку ведущих, массовых языков мы не можем», но даёт ряд рекомендаций тем, кому интересно сохранение своего языка как культурного кода и средства общения внутри семьи.

• Родителям: говорите с детьми на родном языке, не считайте его помехой. Используйте старшее поколение – бабушек и дедушек, которые ещё владеют языком.
• Педагогам: начинайте с дошкольного возраста и младших классов. Встраивайте национальные языки в пособия, даже если основной текст на русском. Не сводите преподавание к заучиванию терминов – показывайте язык как науку.
• Государству: работайте с общественным мнением и поддерживайте инициативы – от языковых гнёзд до лингвистического образования для носителей. «Главная вещь, которую может сделать государство, – идея ценности многоязычия, – касается скорее общественного мнения», – объясняет лингвист.

Учёный предупреждает, что в XXI веке мы можем потерять языковое разнообразие, если не научимся его поддерживать и сохранять. Но сохранение начинается не с указов, а с семьи, детского сада и уважения к языку, на котором говорила бабушка. Основа нашего национального единства – не в стирании различий, а в уважении к ним.